Войти в историю

П режде всего определимся, какие раскопки считать «настоящими», — те, которые ведутся профес­сиональными археологами на основании полученного археологического листа. Этот документ именной: археолог несет персональную ответственность за все на раскопе — от тактики исследования до сохранности артефактов, их первичной консервации и безопасности людей, работающих с ним бок о бок весь сезон. Добровольцы обычно присоединяются к экспедициям за кров и еду. Но бонусом они получают нечто большее — общение с людьми науки, суровую романтику полевого быта и шанс прикоснуться к открытию. Или… не получают.

 

Артефакт жизненного значения 

В настоящей, а не постановочной археологии никто не даст гарантий, что вы что-то найдете. Но именно в этой непредсказуемости и кроется вся прелесть процесса. Мы же не хотим уподобляться знати XVIII века, для которой предприимчивый неаполитанский король Карл III устраивал археошоу. Сценарий был прост: руководители раскопок заранее находили ценные статуи или фрески, повторно засыпали их землей, а затем в присутствии заезжего лорда или принца «впервые» извлекали артефакт на свет. Так что советую держаться подальше от любых непрозрачных схем и маршрутов, один из признаков которых — как раз обещание обязательно что-то найти. 

 

Научное мышление

Для специалистов ценность имеет абсолютно все — от осколка керамики до фрагмента бусины или кости. Пресловутое золото равно по ценности органике (а иногда последняя радует археологов больше, сохранность такой находки — стечение многих удачных обстоятельств). На идущих прямо сейчас под эгидой РГО раскопках скифских курганов в Восточной Сибири килограммы лошадиных костей фиксируются в месте нахождения, затем вынимаются и отправляются на экспертизу не менее тщательно, чем артефакты неразграбленных захоронений вождей. Если мыслите «сувенирами» — увы, вы застряли в XIX веке. Так давно не делают. После египетского похода Наполеона и расшифровки иероглифов Шампольоном на нильские берега хлынули коллекционеры, и оживленная торговля кистями мумий долго шла на глазах у безмолвных сфинксов. Сейчас из сувениров — только нематериальный багаж прикосновения к тому, что до вас последний раз видело свет сотни, а то и тысячи нет назад. Поверьте, это сильнейшее ощущение прямой связи с космосом прошлого. 

 

Внести вклад 

Многие археотуристы признаются, что «заболели темой», перегибаясь через мостки, перекинутые над раскопом Великого Новгорода. Практически сразу после Отечественной вой­ны и задолго до принятия ЮНЕСКО в 1972-м Конвенции об охране всемирного наследия — современного международного стандарта управления потоками туристов на археологических объектах — советская экспедиция разработала рабочий план археоликбеза. Туристы могли наблюдать работу археологов, а после окончания полевых работ — оказаться на экскурсии или лекции. Стратиграфический разрез раскопа, список находок за неделю — все это компенсировало пассивность наблюдения. Гости не только смотрели, но и видели. 

 

Если такой иммерсии мало и нужно полное погружение — добро пожаловать на раскоп. Гражданская наука, или научное волонтерство, — привлечение неспециалистов к археологическим работам — скажет вам спасибо. Ищем информацию на Earthwatch, отечественной «Открытой археологии» и сайтах проводящих экспедиции организаций. 

 

 

Курган открытий

Комплексная археологическая экспедиция РГО и Института истории материальной культуры РАН, почти десятилетие работающая на кургане Туннуг-1 в Тыве, — яркая иллюстрация тезиса, что реальность превосходит самую богатую фантазию. Как вам идея быть причастным к целой россыпи открытий, буквально перевернувших мировую скифологию? Курган оказался настоящим некрополем, где с IX века до н. э. по XV век н. э. хоронили людей, причем он расположен в болотистой местности, что до сих пор вызывает вопросы у ученых. Благодаря тому что курган разделили на 16 секторов для методичного изучения, археологам удалось совершить прорыв: перенести историческую родину скифов из Северного Причерноморья в Сибирь.

 

В восточносибирскую Долину царей можно попасть добровольцем на весь летний сезон (открытый отбор идет каждую весну на сайте РГО), а можно договориться о посещении раскопа в индивидуальном порядке или малой группой. В последнем случае аренда вездехода или болотохода почти обязательна, как и собственное лагерное снаряжение. Разместиться можно неподалеку от постоянного лагеря, ориентированного на ручей: чистая вода в болотистой долине реки Уюк, окруженной невысокими горами, — большая ценность. 

 

 

Археологика 

Внешне раскоп выглядит как кадр из приключенческого фильма: загорелые люди движутся по четким траекториям. Инструменты — тачки и лопаты. По мере углуб­ления грубые инструменты сменяются деликатными — вплоть до крошечных кисточек для расчистки. Но это «ретро» обманчиво. Как и в самой археологии, внешняя картинка — лишь верхушка айсберга; самое важное скрыто под слоями земли.

 

Любая работа, связанная с проникновением в глубь земли более чем на штык лопаты, — собственно, инвазивная археология — крайне дорогое удовольствие. Поэтому выходу в поле всегда предшествуют кропотливая разведка и серия рекогносцировок. Гостям на раскопе обязательно расскажут, какой колоссальный объем работы был проделан до их приезда. Здесь нет места случайностям: экспедиции десятилетиями изучают один и тот же памятник, чтобы раскрыть его историю во всей полноте. Даже enfant terrible археологии Генрих Шлиман шел к успеху годами, не говоря уже об открытии гробницы Тутанхамона Картером. Любой «экспромт» здесь — результат многолетней подготовки.

 

 

Камеральный этап включает в себя долгие месяцы в архивах, в том числе предшествующих археологических миссий. Работающие сегодня экспедиции под эгидой РГО — а это курганы Тывы, сибирские геоглифы, крымская крепость Акра — опираются на фундамент, заложенный десятилетиями исследований. 

 

Итак, на основе прямых и косвенных свидетельств перспективное место архео­логических работ определено. Дальше — лидарное лазерное сканирование интересующей местности с воздуха, которое «пробивает» даже густую траву и деревья, выявляет скрытые курганы и рвы и помогает создать точную 3D-модель, показывающую, как выглядел рельеф столетия назад. 

 

 

Мультиспектральная (в разных диапазонах света) съемка показывает аномалии. Эту картинку надо уметь читать: например, над скрытыми стенами трава растет хуже, а над древними рвами — гуще. Фотограмметрия — сотни фотографий, сделанных с беспилотника, — позволяет создать объемные карты. 

 

Но и теперь рано хвататься за лопату. Геофизическое оборудование позволяет посмотреть сквозь землю — георадаром (посылает радиоимпульсы в глубь почвы, отражаясь от пустот, фундаментов, крупных камней и захоронений), магнитометром (измеряет магнитное поле земли, обнаруживая обожженную глину (печи), железные предметы и участки, где когда-то копали землю), электротомографом (измеряет сопротивление почвы току: камень плохо проводит ток, а влажная земля в древнем колодце — хорошо). Конечно, не обходится и без ИИ: нейросети обучают распознавать на спутниковых снимках типичные контуры древних курганов. 

 

 

Все собранные данные загружаются в специальные программы — и вот ГИС-модель кургана Туннуг объединила существующие карты, спутниковые снимки и данные приборов в один цифровой «пирог». Параллельно ведется классическая — «ногами по земле» — разведка. Тут уже могут подключаться добровольцы.Закладываются и пробные шурфы 1 × 1 м, чтобы проверить, есть ли в этом месте культурный слой. 

 

 

Археологи — люди суеверные и ничего никогда не обещают. Но если найдут — щедры на то, чтобы разделить радость открытий вместе со всеми в лагере. Даже если вы ничего, кроме шпателя и сита, не держали. Момент обнаружения на Туннуге бронзовых псалий (стержней, крепившихся к концам удил для фиксации упряжи и управления лошадью) — праздник, которой всегда с теми, кто был в этот момент на раскопе. Поэтому там стоит быть. 

 

Фотографии предоставлены пресс-службой РГО и Наталией Беляковой.