Быстрый вход / регистрация (кликните на вашу соцсеть)
Мне интересна:
Космопорт на острове Пасхи

Космопорт на острове Пасхи

Рапа-Нуи, он же остров Пасхи, принадлежит Чили и приписан к провинции Вальпараисо. Но одноименный город, столица области, лежит почти в 4 тысячах километров к востоку, на южноамериканском побережье. Сам же остров, похоже, от «большой земли» совершенно не зависит.

Изображение маршрута перелета на индивидуальном дисплее, после того как самолет немного отлетит от Сантьяго, четыре с половиной часа выглядит одинаково: на голубом фоне обозначена маленькая точка, вокруг которой больше ничего нет. К ней медленно ползет схематичный самолетик, оставляя за собой желтую линию. И когда в иллюминаторе из огромного Тихого океана вырастает каменистый клочок суши, становится немного удивительно, как большой авиалайнер не промахивается мимо него и успешно садится на посадочную полосу аэропорта Матавери, он же — запасной космодром НАСА. Сюда так и не приземлился ни один шаттл, зато самолеты с туристами ныне прилетают ежедневно.
ВСЁ РЯДОМ
Я смотрю на знакомые пейзажи, увиденные на экране телевизора в детстве, только теперь сам нахожусь на маленьком островке в Тихом океане, усеянном каменными истуканами и удаленном на тысячи километров от обитаемого мира. Сюда действительно не так просто добраться даже в эпоху космодромов. Что заставляет туристов со всего мира провести много часов в пути (порой почти сутки чистого полета), чтобы попасть на остров с моаями, воспетый Жаком-Ивом Кусто, Туром Хейердалом и Юрием Сенкевичем? Видимо, детские мечты и стремление пережить чувства сродни тем, когда впервые оказываешься где-нибудь в Масаи-Мара или в Гималаях, испытывая от этого подлинный катарсис.
Сойдя с трапа самолета, не стоит искать глазами полуобнаженных полинезиек, поющих, танцующих и водружающих венки на шеи гостей. Это старые истории из книжек о мореплавателях: нынешние рапануйские реалии — это вам не Таити XVIII века. Строго одетая миловидная девушка предложит билеты в национальные парки, и если вы собираетесь посетить склоны вулкана Рано-Рараку, где изготавливали знаменитых идолов, или деревню Оронго, в которой проводились ритуальные действа, связанные с культом Маке-Маке, Человека-Птицы, то лучше купить билеты сразу, ибо на входе в нацпарки их не продают и вежливо попросят приобрести их в аэропорту.
Единственный на острове «город» Ханга-Роа начинается сразу же после выхода из воздушной гавани. Поэтому здесь нет особой необходимости в такси, до любого места можно дойти максимум за полчаса. Я тоже собирался идти пешком, но мой взгляд в крохотном зале прилета зацепился за табличку с моим именем. Женщину, ожидающую меня, зовут Эльва — это полноватая жизнерадостная полинезийка сорока с небольшим лет. Эльва вручает мне цветочный венок, правда, слегка завядший: здешнее солнце безжалостно к цветам, как и к коже женщин, хоть на острове почти круглый год достаточно комфортная температура (плюс 20–25 °С) благодаря холодному течению Гумбольдта.
Жизнерадостность Эльвы не покинула ее, даже когда она умудрилась сломать ключ зажигания в стареньком пикапе. Но она заверила меня, что сейчас позвонит двоюродной сестре и та нас подбросит. Через пять минут подъехал другой видавший виды фургон, и кузина Эльвы, более европеоидная на вид, приветливо помахала нам рукой. Она поцеловала меня в щеку, и мы «рванули» по улицам острова, где всего две дороги имеют твердое покрытие. 
Наша улица под названием Аварейпуа не заасфальтирована. Обозначать номера домов в Ханга-Роа, похоже, никому в голову не приходит — мне несказанно повезло, что мы не разминулись с Эльвой в аэропорту и я не пошел сюда пешком, как планировал. Сам бы я ни за что не догадался, что дом, в который меня привезли, — это и есть хостел «Вайхири». Эльва показала мне комнатушку с одной кроватью, отдала ключ и умчалась с сестрой за своим пикапом. Я оказался один во всем доме, не обнаружив в соседних незапертых комнатах ни постояльцев, ни сотрудников «хостела».
ГЛАЗА В ГЛАЗА
До большинства истуканов на острове можно дойти пешком. Ближайший к хостелу — комплекс Аху-Тахай. Едва жилые постройки заканчиваются, вижу платформу, на которой стоят четыре «с половиной» истукана, а один постамент, аху, пустует. Согласно древним легендам, моаи самостоятельно приходили к морю, а этот истукан, вероятно, решил пройтись обратно до вулкана Рано-Рараку в глубине острова, где был рожден. Возле платформы начертаны упреждающие знаки и рисунки, и если у кого-то возникнет желание подобраться к постаменту поближе, то внимательная сеньора, торгующая сувенирами неподалеку, окликнет вас и пожурит, укоризненно показав на ограничительные линии.
Каменная фигура Аху-Ко-Те-Рику возвышается в одиночестве немного поодаль. Мы долго смотрим друг другу в глаза, и потом я возвращаюсь назад, чтобы добраться до южной оконечности острова и подняться на вулкан Рано-Кау и к деревне Оронго, где проводились игрища, посвященные богу Маке-Маке. Красочная реконструкция этого культа представлена в художественном фильме «Рапа-Нуи: потерянный рай». Культ возник уже в период упадка рапануйской цивилизации. Раз в год самые сильные юноши острова состязались в заплыве на соседний островок, где должны были добыть яйцо крачки и вернуться с ним обратно, не попав в зубы акулам. Победителя целый год считали воплощением Человека-Птицы, и он вместе со своим кланом имел большие привилегии до следующего «чемпионата».
Подняться на Рано-Кау стоит не только ради деревни. Сам вулкан являет собой фантастическую картину: кратер заполнен водой, а водоросли вместе с растительностью на его склонах и море, виднеющееся сквозь проем этого природного амфитеатра, создают неповторимую цветовую композицию, особенно на закате. 
С высоты еще более заметно, что Ханга-Роа стоило бы называть скорее деревней, если бы не международный аэропорт и полноценное футбольное поле. Последнее — средоточие культурной и спортивной жизни: каждый вечер здесь проходит матч, собирающий множество болельщиков. А что еще остается делать, когда до ближайшего континента лететь пять часов, а каждого древнего истукана (один из которых стоит рядом с полем) все знают в лицо?
Вернувшись на улицу Аварейпуа, в дом без номера и вывески, обнаруживаю, что двери всех комнат, кроме моей, открыты, а внутри до сих пор нет ни души. Замок предательски не отпирается. Эльва ничего не сказала о том, где и как ее найти, так что сами обстоятельства помогают мне познакомиться поближе с бытом и менталитетом жителей острова Пасхи. Захожу в соседний дом и уже не удивляюсь распахнутым настежь дверям. Свет горит, на стенах — фотографии рыболовецких судов и моряков, помнящих прибытие Жака-Ива Кусто. Интерьер прост, а мебель так и вовсе с элементами островной архаики, но на столе лежит современный смартфон. Из душа доносится плеск воды и жизнерадостное пение. Решаю дождаться снаружи и через пять минут появляюсь с улицы с тысячью извинений. Высокий молодой человек, совершенно испанского типа, как будто не удивлен моему приходу. Объясняю, что живу рядом и не могу попасть к себе, он кому-то звонит и говорит, что через пять минут все будет улажено. 
Издревле у полинезийцев отсутствовало понятие частной собственности, их можно было бы записать в стихийные коммунисты, из-за чего маленькие недоразумения с европейцами перерастали в массовые конфликты. Но теперь никто ничего друг у друга не берет попользоваться без спросу. Полиция на острове присутствует, но сложно понять, чем она занимается — все друг друга знают, и если ты учинил какое-то беззаконие, то никуда отсюда не денешься. Сейчас плохо верится в то, что, когда в 1816 году русская кругосветная экспедиция на корабле «Рюрик» под командованием Отто Коцебу подошла к берегам острова, она не смогла произвести высадку из-за «крайней враждебности рапануйцев».
 
ПО ОСТРОВУ НА ВЕЛОСИПЕДЕ
Лучшее средство передвижения по острову Пасхи — велосипед. При ходьбе пейзажи сменяются медленно, а на машине или мотобайке — слишком быстро. Сначала я направляюсь вдоль взлетной полосы аэропорта к Аху-Винапу, затем дорога идет под горку — как и большая часть живописного пути вдоль восточного берега. Пусть этот маршрут длиннее, чем через центр острова, однако до пляжа Анакена на севере лучше ехать именно так, чтобы меньше устать и больше увидеть. По пути вам будут встречаться одинокие моаи и дикие лошади. 
 
Примерно через 18 километров грунтовое ответвление от главной дороги уходит к вулкану Рано-Рараку. Проезжаю мимо поверженного наземь истукана и делаю небольшой привал в тени с видом на «мастерскую» идолов. Большая их часть так и осталась на склонах вулкана в виде «полуфабрикатов» и заготовок. Вернувшись на прибрежную «велодорожку», доезжаю до одного из самых известных мест на острове — Тонгарики, где спиной к морю в ряд стоят 15 статуй. Наверняка столетия назад это были уважаемые люди — великие вожди и воины. Глядя на них, не чувствую себя вправе примкнуть к их окаменелому величию, не хочется и подходить к постаменту слишком близко. В этом месте отчетливо осознаешь, что во все времена люди стремились выйти за пределы возможного, даже имея ограниченные ресурсы, примитивные орудия и знания, даже обитая на не самом лучшем клочке суши посреди бесконечных океанских просторов.

 
Микроавтобус привозит группу туристов, которые невольно разрушают атмосферу уединенного свидания с вечностью, и я отправляюсь дальше на север. Останавливаюсь у камня с петроглифами. Мало где в мире самостоятельно додумывались до создания собственной письменности, в основном заимствовали чужую. Рапануйские письмена пусть и весьма странные и плохо поддаются расшифровке, зато оригинальные. Вряд ли с их помощью со всей поэтической мощью можно записать местный аналог «Илиады» (а кровавых баталий на этом маленьком и когда-то перенаселенном островке было предостаточно), но рапануйцам стоит гордиться, что это их собственный интеллектуальный продукт. 
Пляж Анакена с белоснежным песком прячется за пальмовой рощей. Спиной к бухте стоят моаи, которых словно специально переместили сюда для ощущения неповторимости — дабы вы не думали, будто находитесь на одном из сотен таких же красивых, но похожих друг на друга тропических пляжей, раскиданных по экзотическим странам. Около пляжа оборудованы беседки и столы для пикников. За ними сидят довольные жизнью рапануйцы с женами и детьми, которые привезли на машинах всю провизию заранее. Уже познакомившись с нравами добродушных паскуанцев, я уверен, что можно попросить у них что угодно и они вряд ли откажут, тем более путешественнику. Но я не стал злоупотреблять их гостеприимством и нашел двух тетушек, торгующих пирожками. Самая распространенная начинка — тунец.
Бросаю рюкзак с документами и деньгами на песок рядом с торговками и совершаю долгий заплыв. Буйков нет, акул вроде бы тоже. Но почему-то большинство местных плещется на мелководье, не решаясь заплывать далеко. Потом дарю женщинам открытки с изображением Кремля и Красной площади. «Какая красота!» — восклицают дамы и в ответ вручают тюбик крема от загара, сказав, что нужно быть поосторожней с ультрафиолетом. 
ПРЕКРАСНАЯ МЕЧТА
Если вы испытываете восторг от полинезиек в исполнении Гогена, то здесь подобного фенотипа не найдете. Не сомневаюсь, что во времена мятежа на «Баунти» в Полинезии встречались редкие красотки, отчего даже прожженные морские волки приходили к убеждению, будто нашли здесь берег Утопии. Но у жителей острова Пасхи была очень трудная история с экологической катастрофой и гражданскими войнами, а в XIX веке их вообще чуть ли не всех увезли в рабство в Перу. Лишь вмешательство Франции смогло спасти их от полного вымирания и ассимиляции на чужбине — так что им было не до евгенических экспериментов по выведению тропических красавиц. Девушки на Рапа-Нуи невысокие, коренастые и с пышными формами, часто в ненужных местах. Но помните, что «красота — в глазах смотрящего», и, научившись правильно перенастраивать внутреннюю оптику, вы всегда будете получать самые прекрасные изображения мира и его обитателей. 
Освеженный океаном, я отправляюсь обратно. Дорога через центр острова короче на 10 километров. Приблизительно на середине пути произрастает эвкалиптовая роща, от которой исходит дивный аромат, будто вы оказались внутри волшебной парфюмерной фабрики. Эти деревья высадили здесь уже после того, как рапануйцы срубили весь лес на острове, что привело к эрозии почв и последующему голоду, а жители уже не могли отсюда уплыть, ибо из вулканического туфа можно делать только истуканов, а не океанские пироги.
Быстрым финишным спуртом вкатываюсь в предместья островной столицы, пересекаю ее насквозь, следуя в южную часть, в рыбный ресторан, который держит еще одна родственница Эльвы. Вероятно, на таком клочке земли у всех существует какая-то степень родства. С радостью отдаю 20 долларов за божественное севиче по-рапануйски и свежевыжатый сок, а ранним утром сдаю велосипед, завтракаю и выдвигаюсь в аэропорт — на этот раз пешком: Ханга-Роа, наверное, единственный город на Земле, где, если до вылета остается всего час, вы можете отправиться в аэропорт на своих двоих и успеть на рейс. 
Остров Пасхи — одно из немногих мест на планете, которое с полной уверенностью можно назвать «краем света». Если вы побывали здесь, значит, дальше вам только на Южный полюс, Луну или Марс. А пока — можно насладиться моментом и выпить в самолете до Сантьяго превосходного чилийского вина, которое вам нальют из бутылки в стеклянный фужер, — за осуществление еще одной прекрасной мечты. 
 

Комментарии

Оставить комментарий
Станислав Иванов
Станислав Иванов
15 Января 2019

Страна: Флаг Чили Чили

Чили фото
  • Валюта:
    чилийское песо
  • Употребляемые языки:
    испанский
  • Получение визы:
    Безвизовый въезд
  • Столица:
    Сантьяго
еще...

Также читают

Россия / Мурманск
Тигр в снегах
Тигр в снегах
В первые погожие весенние дни после холодной зимы хочется теплого солнечного света и спокойствия. Но компания Porsche Russland решила устроить тест нового люксового кроссовера Porsche Macan в условиях переменчивого климата Кольского полуострова.
Нидерланды / Амстердам
Амстердам, свобода, Audi
Амстердам, свобода, Audi
Весна — время особенное, а весна в Амстердаме — особенное вдвойне. Ведь в этом городе есть что-то не от мира сего, потому, что Амстердам стоит не на грешной земле, а на деревянных и бетонных сваях. Он живет по своим, не совсем земным законам, и главная ценность здесь — свобода. И лучший компаньон для весны в Амстердаме — новое поколение седана Audi A5 Coupé.
Германия
Дойчланд драйв
Дойчланд драйв
Автопутешествия хороши в любой сезон: хоть зимой, хоть летом, хоть сейчас, в межсезонье, когда красоты золотой осени уже осыпались, а зима вступает в свои права только в горах. Самое время сесть за руль и отправиться в Германию — страну, которая считает автодороги одной из главных своих достопримечательностей.
В своем кругу
В своем кругу
Многие путешественники отчаянно спорят друг с другом же находится край света — то ли на Огненной Земле, то ли в канадском Нунавуте, то ли где-нибудь в Исландии. В прежние времена среди европейцев наблюдалось куда большее единодушие: краем света они однозначно считали Португалию, о берега которой разбиваются волны Атлантики. Настало время нам самим открыть Португалию — страну, которая целиком умещается на краю света.
Германия
Ученики дороги
Ученики дороги
Эти ребята носят клеш, белые рубашки с вельветовыми жилетами и черные шляпы. Им запрещено пользоваться телефоном, подходить к родному дому ближе чем на 50 километров и жить в одном городе дольше трех месяцев. Они — бродячие плотники, и скитания — часть их учебы.
Вокруг света за...
Вокруг света за...
Датчанин Торбьёрн Педерсен совершает кругосветный вояж уже три года — за это время он под эгидой Красного Креста посетил 123 страны, передвигаясь между материками на торговых судах. Результат впечатляет, и останавливаться на достигнутом Тор не собирается.
Багаж впечатлений
Багаж впечатлений
Все мы любим путешествовать. Настолько, что даже серьезно омрачившаяся за эту зиму экономическая реальность не превратила нас в домоседов. Туроператоры с удивлением обнаружили, что неутешительные прогнозы относительно падения спроса на традиционные майские путевки оказались слишком пессимистичны: 75% тех, кто провел за рубежом прошлогодние праздники, в этом году снова пакуют чемоданы. А прибавьте к ним все растущее число тех, кто отправляется в путь самостоятельно! Конечно, кое-что пришлось скорректировать: наши путешествия стали несколько короче, ближе… и разнообразнее. В конце концов, это даже пошло нам на пользу.