Быстрый вход / регистрация (кликните на вашу соцсеть)
Парк

Много лет назад мне попался крошечный рассказ Ивана Бунина под названием «Камарг». Начинается он так: «Она вошла на маленькой станции между Марселем и Арлем, прошла по вагону, извиваясь всем своим цыганско-испанским телом, села у окна на одноместную скамью и, будто никого не видя, стала шелушить и грызть жареные фисташки, от времени до времени поднимая подол верхней черной юбки и запуская руку в карман нижней, заношенной белой». Дальше Бунин еще одним абзацем довольно соблазнительно описывает молодую незнакомку. А потом она выходит из вагона, и следует финал: «C’est une camarguiaise, — почему-то очень грустно сказал, проводив ее глазами, мой сосед, мощный, как бык, провансалец, с черным в кровяных жилках румянцем». Вот и вся зарисовка. Но мне запомнилась навеянная ею атмосфера Камарга как места маняще-чувственного, и я подумал, что при случае когда-нибудь попаду туда.

БЕЛЫЙ КОНЬ, ЧЕРНЫЙ БЫК

И вот много лет спустя я смотрю на солончаки, перемежающиеся мелководьем, поросшим тростником, и огорчаюсь тем, что в плоском, как блин, Камарге отсутствует вертикальная доминанта, а цвета откровенно вялы. Но стоит вклиниться в пейзаж белым лошадям и черным быкам, тут же возникают и драма, и контраст.

Камарг лежит обособленным и пока еще вольным заповедным островком; большая часть его отдана под природные резерваты, и 400 видов птиц, делающих тут привал по пути в Африку или из нее, манят орнитологов-любителей со всей Европы. Здесь на километры тянутся болотные пустоши, в которых розовые фламинго выглядят такими же иностранцами, как и я сам. Из-за ощущения «вненаходимости» — вроде ты во Франции, но какая-то она тут «не такая», — тут вообще трудно схватить genius loci, отчего становится не по себе.

Неприметность ландшафта вселяет нервозное предчувствие каких-то невероятных явлений, вроде высадки инопланетян, которые должны бы встряхнуть эти обыденные просторы. И когда откуда ни возьмись промелькнут вдали пастухи на белых конях, задумаешься, а не всадники ли это Апокалипсиса?

«Камарг — это нетронутая природа и люди, сопротивляющиеся натиску человеческой глупости», — так лаконично описал мне свой край местный почтальон. И мало какая беседа о Камарге обходится без упоминания о лошадях. Здешние жители с гордостью будут утверждать, что именно у них самое высокое в Европе число лошадей на квадратный километр. Несмотря на свои небольшие размеры, камаргские лошадки известны выносливостью и ровным нравом, при надобности могут быть быстры и, как я не раз слышал от коневодов, способны предугадывать не только то, чего хочет наездник, но и что будет делать бык — важное качество для присмотра за стадами. Гривы и хвосты лошадям не подстригают, да и пасутся они часто свободными табунами, лишь тавро на бедре напоминает, кто у них хозяин.

На свет они появляются гнедыми или вороными, но где-то на четвертом году жизни начинают быстро светлеть, пока не побелеют. Все сходятся во мнении, что порода камаргских лошадей древняя и почти не изменившаяся, и многие узнают их мощные плечи и тяжелые головы на наскальных рисунках.

А вот насчет того, с кем и откуда пришли эти копытные, есть несколько версий: в древности на землях Камарга селились и финикийцы, и римляне, и греки, и арабы. Сегодня за лошадьми присматривают наездники-гардьяны в жилетах поверх цветастых цыганских рубашек, в черных шляпах и с трезубыми пиками наперевес.

Чуть уступающие лошадям в популярности камаргские быки свою масть в течение жизни не меняют, а их тянущиеся к небу рога напоминают очертания лиры. При одном упоминании об их мясе гурманы начинают исходить слюной, но камаргцы держат быков главным образом ради тавромахии. Это не коррида в привычном понимании, хотя в конце представления обычно и играют увертюру из «Кармен», это courses camarguaises — «курс камаргез», забава бескровная, по крайней мере для животного.

Быков в строгом каре из гардьянов прогоняют по пляжу и улицам Сент-Мари-де-ла-Мер, неофициальной столицы Камарга, и загоняют на арену. И все, что там должны сделать одетые в белое расэтёры, — это сорвать кокарду-розочку между бычьих рогов и вовремя унести ноги. Убегая или уворачиваясь от животного, расэтёры частенько спасаются на трибунах, и бык порой бросается за ними, подзуживаемый аплодисментами зрителей.

Быки выступают из сезона в сезон, а в свободное время пасутся, как им заблагорассудится, и плодят следующее поколение вспыльчивых и резвых парнокопытных.

Люди идут смотреть на быков — это их имена печатают большими буквами на афишах, а фамилии ребят, что рискуют быть покалеченными, даются в самом низу мелким шрифтом. И чем больше выступлений на счету у быка, тем умнее и коварнее он становится и тем вероятнее, что ему удастся перехитрить расэтёра.

ОБНОВЛЕНИЕ ТРАДИЦИЙ

Народная провансальская традиция тавромахии, уходящая корнями глубоко в Средневековье, после Великой французской революции постепенно забылась. Своим возрождением это развлечение обязано здешнему маркизу Фолько де Баронсейи-Жавона. В начале ХХ века его так заворожило шоу с ковбоями и индейцами Буффало Билла, гастролирующее по Европе, что французский аристократ пригласил всю труппу в Камарг. Зрелище, наверное, было любопытное: в усадьбе маркиза камаргских скакунов объезжали сиу в перьях. Фолько сдружился с вождем Белым Глазом, отвечавшим в труппе за «индейскую часть», и потом много переписывался с ним.

Эта переписка и привела эксцентричного маркиза к мысли о необходимости возродить традиции Камарга — но весьма оригинальным способом. Он превратил крестьян и скотоводов в ковбоев, придумал, как их одеть, начал устраивать бега и скачки и вообще создал новый культурный ландшафт, который с годами оброс всеми признаками исконной обрядовости.

Все свое состояние маркиз пустил на популяризацию Камарга и умер в бедности в 1943 году. Его усадьбу в 1944-м разрушили немцы, «но он был бы рад узнать, что, когда в 1951 году его останки переносили туда для захоронения, быки сами по себе пристроились в хвост процессии и шли за ней», — рассказал Флориан Коломб де Донан, правнук маркиза и хозяин местного пансиона-конюшни «Де Кашарель», положившего начало конному туризму в Камарге в 1955 году.

С тех пор открылось много подобных заведений, но в «Мас-де-Кашарель», где чувствуешь себя как на краю света, еще витает дух отца Флориана, известного французского писателя и кинематографиста Дени Коломба де Донана, и навещавших его здесь друзей — Хемингуэя, Пикассо и Марселя Паньоля. Донан-старший женился на внучке маркиза де Баронсейи-Жавона и тоже стал значимой фигурой в Камарге.

В 1953 году короткометражный фильм «Белая грива», снятый по его сценарию в «Мас-де-Кашарель», получил Большой приз Каннского кинофестиваля. Главного героя — 10-летнего мальчика, приручившего дикого белогривого коня, зовут Фолько...

ТРИ МАРИИ И САРА

Дени Коломб де Донан покоится на кладбище в Сент-Мари-де-ла-Мер. Если верить легенде, это и есть колыбель христианства в Западной Европе. Считается, что в I веке, когда в Иудее были гонения на христиан, сюда прибило утлый плот, на котором без весел и парусов были посланы на волю волн три Марии: Мария Магдалина, Мария Иаковея, мать апостолов Иакова и Иоанна, и Мария Саломея, тетя Иисуса Христа. Две последние Марии и дали городку имя.

Их мощи — по словам исследователей, они принадлежат двум женщинам восточного происхождения, жившим около двух тысяч лет назад, — покоятся в построенной на месте их захоронения церкви, похожей на крепость, с крыши которой плоская округа видна как на ладони. И только посмотрев на окрестности с высоты, я заметил, что крохотный городок со всех сторон окружен сотнями цыганских трейлеров и фургонов.

За свою непростую историю цыгане хлебнули сполна. В Европе их преследования начались еще в XIV веке за гадание-ересь и бродяжничество. В разных странах им запрещали ходить в пестрой одежде и говорить на родном языке, кочевать, заключать браки друг с другом или заниматься традиционными ремеслами. Цыгане выжили, но, в отличие от евреев, никогда не хотели образовать свое государство.

Сегодня в Европе около 12 миллионов цыган — это самое многочисленное меньшинство. Многим из нас свойственно видеть вокруг них некий одиозно-таинственный ореол, еще более туманны наши представления о цыганских верованиях. Есть такие, кто считает цыган в ответе за смерть Христа, потому что они якобы выковывали гвозди для его распятия. Хотя сами представители этого народа утверждают, что какой-то цыганенок украл один из гвоздей, и поэтому Христос меньше страдал. Но теперь я точно знаю, что египетская служанка трех Марий — Сара — считается заступницей европейских цыган, и поэтому 24–25 мая в Сент-Мари-де-ла-Мер собираются толпы цыганских паломников, чтобы почтить святых Марий.

Слышал я здесь и версию, что Сара была вовсе не служанкой у Марий, а языческой предводительницей, пригревшей их на камаргском взморье и впоследствии принявшей христианство. Статуе темнокожей девушки, томящейся под грузом десятков вышитых золотом платьев, отведено место не в нефе церкви, а в крипте с черным от свечной копоти потолком. «Как и цыгане, которым она покровительствует, Сара вызывает у властей предержащих неоднозначные чувства», — резюмировал суть ситуации священник Клод Дюма.

Он уже не первый год возглавляет комитет из представителей мэрии, церкви и местных коммерсантов, следящих за тем, чтобы нашествие цыган не повредило их отношениям с населением Сент-Мари-де-ла-Мер. Страх перед кочевниками живет в оседлых издавна

Цыгане оккупировали открытые кафе, где восседают красивые мужчины в черных костюмах с обилием золотых цепей и перстней и женщины в пышных юбках и шалях. Их дети, одетые так же, только в миниатюре, носятся вокруг. В скверах громко звучит фламенко, часто на каждый из четырех углов площади приходится по исполнителю. К сидящему в баре знаменитому цыганскому гитаристу Манитасу де Плата, перед которым снимал шляпу Пикассо, отцу трех музыкантов из группы Gipsy Kings, стоит очередь желающих засвидетельствовать почтение.

Пары танцуют между столиков такими отточенно-резкими движениями, что походят на сцепившихся в схватке на ножах. Кланы, встречающиеся, вероятно, раз в году и именно здесь, обсуждают дела и заливают их вином. На обратном пути в отель я прохожу мимо пирующих рома (как сами цыгане называют себя), и хозяйка сборища — крупная и все еще эффектная женщина, несмотря на возраст и судьбу, допив из банки пиво, словно угадывает мои мысли. «Эй, гадже, что, хочешь меня щелкнуть? — спрашивает она. — Тогда плати, а я тебе станцую». Заметив мои колебания, она подмигивает: «Не бойся, мы не воруем детей». И пока она танцует, я думаю, что вот же она, та самая бунинская незнакомка из вагона, только постаревшая.

Когда на следующий день в церкви я оказался плотно зажат в толпе житанов из Испании, манушей из Франции, лотари из Германии и рома из Восточной Европы, я понял, что думать о безопасности карманов бесполезно, и понадеялся лишь на защиту святой Сары — которая в тот день покровительствовала и мне, инородному гадже.

Раку с ее мощами, увенчанную статуей святой, вынесли из церкви, и цыгане шумною толпой направились к морю. Вместе с ними под парасольками шли и местные дамы в старинных арлезианских платьях под руку с соответственно разряженными кавалерами преклонного возраста. Спереди и по бокам процессию обрамляли гардьяны, похожие на героев вестернов.

С фотоаппаратом в руке я пятился под натиском всадников и таким манером оказался на пляже. Гардьяны направляли своих коней в прибой, и мне ничего не оставалось, как войти в воду.

Толпа вокруг несущих мощи статных мужчин напирала все сильнее, и десятки цыганских рук тянулись к Саре. Кто-то молился, кто-то бил в барабан, кто-то пел под гитару — все это стоя по колено в море. Всадники выстроились в ряд, прикрывая святую от набегавших волн, и вода пенилась вокруг конских крупов. Перед лошадиными мордами буйствовала мокрая многотысячная толпа паломников.

Тут вспомнилась мне очередная легенда о том, что белые камаргские лошади, как Афродита, родились из пены морской, когда мистраль вспенил средиземноморские волны, и, к своему удивлению, я решил, что вполне так могло и быть. Подобные мысли как нигде естественны в гуще паломников. А тем более в Камарге — где прошлое, придуманное или настоящее, проступает повсюду, как соль на тамошней земле, по которой мне довелось побродить, вдохновившись легкой бунинской прозой. 

У Вас есть интересные фотографии о Камарге?

Чтобы мы сохранили авторство фотографий за Вами, вам нужно авторизоваться через одну из соцсетей.

Комментарии

Оставить комментарий